Я просыпаюсь в чужом, не своем городе. Я просыпаюсь и понимаю, что вот, сейчас, папа уйдет по делам и целый час - пустота абсолютной не-при-ка-я-нно-сти. Не-при-час-тно-сти.
В этом городе есть только пара людей, которые могут меня узнать и заметить. Пара, не более, да и те видели меня в основном, когда я была ребенком. Здесь нет друзей, нет знакомых. Здесь чужой язык, другое время. Здесь воздух другой. За спиной я не чувствую Петербурга и его защиты. И это, черт возьми, иногда невероятно необходимо, чтобы все чужое и все другое.
Я сплю на огромной белой кровати. С утра, когда я проснулась только - паника. Где я? Потом прошло, переварила. На огромной белой кровати одной не очень-то уютно, поэтому я, которая обычно спит "по стойке смирно", всю ночь каталась по всей ее поверхности.
В городе ужасно холодно. Пасмурно и холодно, а папины коллеги убивают меня. Они убивают меня своим феерическим занудством и удивительной болтливостью. Папа лез на стенку уже на вчерашний вечер. Что с ним будет к четвергу (именно тогда его коллеги в кой-то веки уезжают) я не знаю.

Как всегда у меня в голове поездка сюда с совсем другими людьми. Но хотя в этот раз и такое положение дел меня вполне устраивает.
Сережу сегодня выписывают наконец-таки из больницы, что не может меня не радовать. А до моего приезда в Екат уже меньше двух недель.
Но здесь другая реаольность немного, поэтому мое стремление к тому моменту, когда наконец весь мир кроме моего конкретного безмерного счастья исчезнет, отошло почти в параллельную вселенную. За стеклянную пленку, что ли.

На улице холодно и цветет вишня. Из окна виден Майн.

Доброго дня, светлые.