Почему я в упор не понимаю людей, которые выкидывают вещи и оставляют только самое необходимое? Прочтите правильно - не осуждаю, не критикую, а просто - не понимаю. Точнее даже так - понимаю, но сама не умею и даже не хочу учиться.

Для меня вещи - это память. А еще для меня вещи - живые.
Поэтому я так старательно выбираю себе сувениры и в новом городе могу заходить в каждую лавку? Там ведь вещи, которые для кого-то станут памятью. Карта, которая висит у меня на стене - из Кронборга. И сразу всплывает холодное утро, каменный пляж, ракушки, попытки найти вход, темные катакомбы, улыбчивая продавщица.
Большая часть моих сов - Греция, улыбчивые греки, домашний ресторанчик с потрясающей едой, жара и палящее солнце, зеленые заросли. И ощущение, которое только там и возможно - непередаваемое словами.
Я помню происхождение каждой вещи. За невероятно редким исключением.
И когда мне нужно, я прихожу в комнату, смотрю на них и теплой волной накатывает память. Память о разных "я", сливающихся так или иначе в одну меня.

Я могу уйти, взяв с собой необходимое, которое поместится в один рюкзак. И унести свою память только в одной голове.
Но пока у меня есть дом, тепло своего пространства и своей комнаты - пусть это буду я. пусть здесь будет так много меня, как возможно. Это, в конце концов один из самых верных моих маяков, кроме любимых людей разве что.
Мое пространство, которое я выстраиваю, как выстраиваю себя.

Я не знаю, что будет, когда мы переедем. Как лягут там все эти мелочи и куда я поставлю подаренного Кишей кота - прошлый новый год, когда я после родителей сорвалась на такси в город с мешком подарков и едва войдя в квартиру на Гатчинской кинулась на шею сначала любимым друзьям, а потом и Сереже, или деревянную бабочку-конструктор - у меня еще был динозаврик, мы собирали их с бабушкой, мне четыре, а может быть уже целых шесть, но мы еще живем на квартире. Или рамку с фотографией меня с родителями. на этой фотографии нет бабушки, но она про нее - я помню, как она приезжала с дядей Эдиком и его женой, которая нас и фотографировала.
Но я точно знаю, что все эти вещи переедут и расползутся. Они будут множиться и уежать вместе со мной, пока тепло подкатывает к горлу, когда я смотрю на них.

Поэтому я всегда говорю, что у себя дома я не боюсь ничего. Детская вера в то, что у плююшевых игрушек разных мелочей есть душа и свой характер. Я забочусь о них, а они берегут меня.

Хомяк я, в общем)