Наверное, все-таки смогу.

Последние работы Миядзаки, хотя и были любимы мной бесконечно, не разрывали мое маленькое сердце. И ни одна из них не вошла в список самых любимых. Но "Ветер крепчает" я ждала с того момента, как увидела название, и сердце мое пропустило удар. Я ждала его, разочаровывалась во времени проката, уже почти перестала надеятся, что он случится со мной до Японии. Но он случился.

С самого начала фильма я понимала, о чем говорят самые недовольные американские критики. Нет в этом фильме ничего, что было бы снято для зрителя. Нет ничего, чем бы зрителя кормили. Если не думать, не вникать, если ожидать и требовать какого-то экшена - ничего не получишь. Нет там ни ослепляющих чудес, ни волшебной яркости, ни быстрого движения. И даже рисовка, если присмотреться, чуть чуть не та. Ни волшебных зверей, ни злодеев. Вроде как и не тот Миядзаки, которого все знают. Где наш Тоторо, наши духи леса, Кальцифер или могущественная Юбаба. Где привычная обложка, по инерции и глупости своей спрашиваешь ты.
И только на середине расцветает понимание - это не просто Миядзаки. Это больше чем Миядзаки. Это он сам в своей честности, в своей отдаче, в своей любви - он сам перешагнул себя. Последний шаг великого человека. Фильм не для зрителей, не для того чтобы накормить их, а для того, чтобы рассказать. В первую очередь - себе. Фильм обо всем, о чем он говорил раньше. Все, о чем писал и что показывал. И немного больше.
Как это важно видеть, как маленький зал, который изначально был вообще не о том, постепенно замолкает. Как втягивается в медленное повествование без единой капли экшена. Как понимает.

Мне кажется, что Наоко и Дзиро - это выросшие, окрепшие герои Миядзаки и их решительный шаг в этот самостоятельный мир.
Что теперь они встали в полный рост и Миядзаки отпускает их, как выросших собственных детей в самостоятельную жизнь. С гордостью и бесконечной любовью. Бесконечной нежностью и бесконечной печалью.
Я писала в свое время огромный пост о героинях Миядзаки. О его женских персонажах, которым нет равных. О сильных, смелых, любящих и прекрасных. Об отважных и гордых. И сейчас понимаю, что все они росли, взрослели, старались и выросли в Наоко.

Ты стоишь перед этой историей огромной и важной, как целый мир. Со всем, что было сказано и всем, что не было. Про землетрясения, про войну, про болезнь. Про безысходность и отчаяние. Про то, что, мне кажется, в той последней сцене он мог бы побежать за ней.
Но только было щемящее и звенящее над всем фильмом:
Ветер крепчает, значит - жить старайся.

К сожалению, слова ускользают от меня. И теряются, все не те.